Александр Акопов: Кино как бизнес: закулисье российского кинопроката

от Анастасия

Александр Акопов, совладелец COSMOS studio, президент фонда Академии российского телевидения

В 2002 году Вы открыли частную компанию, а в 2015 году сказали, что считаете любые инвестиции рискованными. Почему рискнули тогда и рискнули бы снова?

Есть разделение на сериалы и кино. Сериалы — телевизионный продукт, поэтому его производство настолько нерискованное, что это вообще не бизнес — этот продукт активно покупают телеканалы.

Приобретение телеканалами всех прав у производителя негативно отражается на индустрии и на качестве. Отсутствие производителя в доходах приводит к тому, что у людей ничего не остаётся, кроме собственных творческих амбиций. Творческие амбиции — временная субстанция, а реального денежного стимула у производителей сериалов нет.

Почему она возникла? Это последствия финансовых кризисов. И мы обязательно будем эту ситуацию ломать.

В 2002 году Вы решили стать предпринимателем. Это было осознанное решение?

Я всегда был предпринимателем — я что-то предпринимал с 8 лет. Раньше я работал в государственной телекомпании, но я также должен был зарабатывать на рекламе, поэтому решения, которые принимались, были направлены на получение прибыли. В этом смысле ничего нового в моей жизни не произошло.

Почему в 2015 году приняли решение выйти из состава акционеров «Амедия» и создать новую компанию?

У меня есть партнёр, с которым в один момент жизненные интересы стали расходиться, и мы поняли, что лучше разделить наш бизнес. Сейчас успешно функционируют как «Амедия», так и моя новая компания. Это решение было правильным.

В чём принципиальное отличие Вашего видения в новой компании?

Я довольно строго придерживаюсь правил коммерческого кино. Я уважаю людей, которые дают деньги на творческий эксперимент, не обременяя никакими условиями возврата средств. Если есть желание такое делать, хорошо, но это сильно расслабляет индустрию — мне это очень не нравится, этим я заниматься не могу, потому что подобное противоречит моему естеству.

То, что я делаю вместе с моим партнёром, очень интересно мне. Мы вместе хорошо работаем, потому что мы из разных поколений и имеем отличные друг от друга взгляды на жизнь: я — консерватор, она — либерал или прогрессист. Когда сразу можно услышать другую точку зрения – это очень полезно.

Я думаю, что прокатное русское кино сегодня подошло к той грани, когда мы можем говорить о нём как о бизнесе.

Для того, чтобы мы говорили о существовании русского прокатного кино как бизнеса, необходимо выпускать в год 10-12 фильмов масштаба «Время первых», «Салют-7», «Матильда», «Экипаж». Это является каркасом русского кино. Например, каркасом американского кино являются 52 фильма, которые выпускают по числу недель в году 6 американских мейджоров. Пока в России без поддержки государства это невозможно, но для начала нужно «отбиваться» при поддержке Фонда кино.

Поддержка в каком объёме должна быть?

Она должна быть утверждена постановлениями Правительства и законами. Сегодня фонд выделяет около 100 миллионов долларов в год. Без этого, к сожалению, коммерческое кино сегодня существовать не может, но если мы будем выпускать системно кассовые фильмы, то это будет большой-большой прогресс. Прорыв этот связан с двумя обстоятельствами.

Во-первых, есть заказ на русское кино — аудитория его хочет смотреть.

Это видно по глазам. Запрос такой был всегда, но мы разочаровывали нашего зрителя, потому что каждый крупный фильм создавал ожидание аудитории и не оправдывал его. Оно само себя дискредитировало — зритель отказывался его смотреть. Было две такие волны, и мы их пережили.

Устойчивый спрос в последние 1,5-2 года на русские фильмы — показатель того, что нам ещё раз поверила аудитория. Новые русские фильмы — это не то, что мы создавали 5 лет назад. Сегодня другой технический и качественный уровень.

Во-вторых, сегодняшняя волна будет держаться на новом поколении творческих кадров. Очень много ребят, которые учились в правильных учебных заведениях, имеют международную практику, что позволяет избавиться от комплекса неполноценности.

Люди поняли, что можно развивать отечественное кино. Например, фильм «Салют-7» не может произвести ни одна европейская страна: ни Франция, ни Англия, ни Германия. Это очень важно.

Русское кино в ближайшее время будет выходить на экспорт, потому что мы последовательно осваиваем тот киноязык, который был изобретён в период с 20-х по 60-ые годы прошлого века у нас в стране, его позже уже позаимствовал Голливуд.

К сожалению, во второй половине XX-го века мы прошли путь арт-кино под влиянием европейских провокаторов. Я не против экспериментов, но я считаю, что для начала нужно научиться делать кино для проката.

Эти параллельные процессы приводят к тому, что сегодня русское кино — это фишка. И я вместе с парнёром собираюсь сегодня этим заниматься, хотя два года назад утверждал, что никогда в жизни.

Какой запрос у аудитории?

Это должны быть красивые хорошо рассказанные истории о жизни, любви, хороших людях — это то, что интересно. Все жанры хороши, кроме скучного.

Я правильно понимаю, что Вы всё равно будете заниматься сериалами?

Конечно. Сериалы и кино разделились.

Кино — аттракцион в чистом виде, американская горка, построенная по законам, которые удовлетворяют людей, вышедших из дома, заплативших деньги.

Сериалы взяли на себя просветительскую функцию кино, функцию социального исследования, который раньше выполнял кинотеатральный прокат. Сериалы как художественное произведение глубже прокатного кино, потому что люди идут в кинотеатр за развлечением, а смотреть фильмы, которые ставят какие-то проблемы, они предпочитают на домашнем экране.

Поэтому телевизионное кино — отдельное направление. Оно не пересекается с театральным кинопрокатом.

Какой из сериалов Вам понравился в последнее время?

Я смотрю очень много. Из того, что мне понравилось: «Мажор», «Чернобыль», «Измены», «Метод». И это всё очень хорошо сделано.

Нашла такие данные: стоимость одного часа сериала BBC равна 1,5 миллиона фунтов. На Ваш взгляд, это так?

Это легенда. Средняя стоимость одного часа телесериала в Европе составляет примерно 350-400 тысяч евро. BBC иногда позволяет себе тратить на производство в 3-4 раза больше.

А какие цифры у нас?

Сегодня стоимость производства одной серии сериала в России составляет 200 тысяч долларов за один час. Есть проекты, которые стоят в 1,5-3 раза дороже.

Средняя цена Вас как продюсера устраивает?

У меня нет шансов обсуждать эту цифру — она зависит от рейтинга. Мы продаём определённое количество рекламы. Это объективные вещи, тут нечего обсуждать.

Как Вы думаете, эта сумма будет расти?

Конечно. Она растёт вместе с экономикой.

Если перейти к проекту AMEDIATEKA. Это онлайн-кинотеатр, который ежегодно растёт несмотря на то, что платная модель в России трудно приживается. Как Вы думаете, отношение к платной модели поменялось?

AMEDIATEKA находится в росте 14 месяцев подряд. Это связано с тем, что там представлен хороший продукт, под который есть аудитория. Это нишевый сервис, предназначенный для тех, кто хочет смотреть американские сериалы в хорошем качестве и с правильный переводом. Он не предназначен для аудитории программы «Время».

Мы считаем предельный размер аудитории примерно 2 миллиона. Надо отметить, что зарубежный сервис HBO не массовый — на него подписано всего 30 миллионов.

Как думаете, эта аудитория в России будет расширяться?

Она будет увеличиваться, потому что будет расти предложение. Рынок будет расти и тематически.

HBO — платный сервис, и они могут позволить внутри себя выпускать продукты для разных людей — их аудитория очень разрознена.

А продукт классического телевизионного канала рассчитан на всех — там нельзя промахнуться. Как только ты делаешь проект, который выходит за рамки потребностей целевой аудитории, ты рискуешь этой же аудиторией. Но все каналы периодически это делают, потому что им необходимо тестировать новый продукт.

А вы собираетесь в AMEDIATEKA тестировать нечто новое?

В ближайшее время нет. Наш сервис удачно нашёл свою нишу. Как только экономика позволит, необходимо будет расширять выбор. И мы с удовольствием предложим зрителю не 200, а 400 сериалов.

Да, нам нужно расширяться, например, в сторону документального и детского кино.

Вы чувствуете конкуренцию в этом сегменте?

Нет. Нет столько продукции для этой аудитории для того, чтобы активно развивалась конкуренция.

Каким из своих проектов Вы больше всего гордитесь?

Я бы начал с того, что мне не стыдно за то, что я делал на протяжении долго времени. Я скорее могу гордиться общими результатами. Нам удалось сделать 7-8 проектов, которые стали настоящими хитами.

Благодаря чему это удалось сделать?

Это всегда командная работа.

Но самое главное — мы угадывали потребность аудитории. Большинство вещей, которые были сделаны, были приняты людьми.

Например, первая экранизация русской классики за последние 15 лет — выпуск фильма «Идиот».

Мы не сделали ничего принципиально нового. Мы лишь предложили аудитории тот продукт, который ей нужен, в тот момент, когда он был наиболее востребован, хотя сама аудитория даже об этом не знала.

Обычно люди не знают, чего они хотят, пока им это не предложишь. Если вы устроите опрос аудитории сегодня, она не сможет ответить, какое кино ей нужно показать завтра.

Это чутье, которое можно в себе развивать. Как? Сидите в кинотеатре спиной к экрану и наблюдайте за реакцией зрителей. Например, этому учит КВН, потому что это соревнование, в котором вы должны не просто что-то сказать со сцены, вы должны это сделать лучше, чем команды, которые выступали перед вами. Также существуют рейтинги, которые нужно научиться читать и соединять со своими ощущениями.

Основное упражнение, которое я даю студентам: новый фильм выходит в прокат, но вы не должны идти на него сразу; вам необходимо собрать всю информацию об этой картине, а дальше вы должны снять этот фильм у себя в голове, и только после всей проделанной работы посмотреть картину. Если два этих видения совпали, у вас есть шанс.

А если вы ошиблись в режиссёре?

Мы его увольняем.

Режиссёрского кино не бывает, потому что по всем законам бизнеса решение принимает тот человек, который несёт ответственность за его последствия. К сожалению, режиссёры за конечный продукт не могут и не хотят нести ответственность.

Конечно, есть серьёзный исключения из этого правила. Например, Джеймс Кэмерон. Он устроил скандал на студии и сказал, что фильм «Титаник» должен стоить не 150 миллионов долларов, а 300 миллионов долларов. Тогда он заложил всё, что у него было для того, чтобы выпустить этот фильм. Таких людей на весь мир всего 10 человек.\

У нас такие есть?

Да, конечно. Несколько человек.

Сложности с кадрами есть в профессиональной среде?

Это наша главная проблема. Да, у нас есть по-прежнему дефицит всех: авторов, актёров, режиссёров и так далее. И это связано не с отсутствием желающих работать, а отсутствием компетентных преподавателей.

Кино — это ремесло, которое можно постичь только под руководством грамотного наставника, поэтому в этой области не может быть быстрого воспроизводства кадров. Масштабы кинообразования не соответствуют потребностям индустрии.

А сценаристов стало хватать?

Нет. По-прежнему нет.

И это не вопрос денег?

К сожалению, нет.

Например, американцы — органичные сценаристы и рассказчики. Это природа их «торговой культуры» принуждает каждого 5-летнего ребёнка уметь что-то рассказывать о себе. У нас противоположная культура, поэтому ситуация со сценаристами хуже, но она улучшается. Люди учатся.

Но есть и другая проблема — отсутствие промежуточного звена, агентов, а этот рынок не может существовать без них. Где взять этих людей? Да ещё и обученных? Сейчас на рынке очень мало таких профессионалов. 

0 комментарий

Смотрите также: